Марго Па (margopa) wrote,
Марго Па
margopa

Пацифистский снег

Пленникам красоты посвящается

Утром вспомнилось за кофе, что Герман Гёссе создавал кристально-прозрачный своей философичностью и полностью оторванный от реальности роман «Игра в бисер» в мрачные годы фашизма в Германии  (закончен в 1943-м — переломном году второй мировой войны), а Ремарк в то время писал длинные письма Марлен из Понто Ронко...
Иногда у мужчин бывает такое выражение лица... Когда надеваешь что-нибудь красивое или наоборот снимаешь с себя всё лишнее. Словно вздохнули и не могут выдохнуть. И глаза — огромные, как небо, и беззащитные, как грудь без доспехов. Взгляд оленя перед выстрелом. Я про себя называю такое выражение лица «внезапное поражение красотой».
Как-то обедали с коллегой, рассказываю ему, что Ново-Спасский мост в Москве — единственный по которому ещё ходят трамваи. Тот долго думал, а потом спросил: Не понимаю, чем мне может быть полезна эта информация? Но даже у него однажды было оленье лицо. Мужчины — последние романтики.
У женщин таких лиц не бывает. Максимум умиление, когда на пухлого пупса смотрят. Приземлённые существа.
У меня такое лицо на всех фотографиях (разного возраста и причёсок), когда смотрю на закаты.
«Степень гениальности женщины зависит от степени её похожести на мужчину». Я бы перефразировала: от степени способности признать в себе мужское начало и жить не по-бабьи. В каждом человеке, независимо от гендера, живёт анима и анимус. Мужское начало — отдающее/создающее, женское — принимающее. Симона де Бовуар на 90 % мужчина, и боролась она за то, чтобы женщину считали личностью, а не ребром Адама. Боролась за право творить жизнь, науку, искусство...
Человек — единственное существо, не зависящее от инстинктов, иначе как вы тогда объясните жизнь в монастырях? И эта независимость наряду с письменным — знаковым — языком и абстрактным мышлением отличает его от животных.
Поняла недавно, что значит целостность художественного образа. Все герои романа должны быть невероятно прекрасны. А художник — продолжение своего искусства. Когда всё (ты сама, жизнь, слова, мысли, чувства, облик, поступки...) олицетворяет то, что делаешь в прозе. Каждый шаг — к красоте. Писатель должен не просто быть похожим на своих персонажей, он должен перевоплотиться, стать ими. Распахнуть глаза и дотянуться до небес...

А с неба падает и падает снег. Ещё недавно была ранняя весна, в Москве проснулись бабочки, на деревьях набухли зелёные почки. Что теперь с ними будет? Заметила во дворе: только молодые деревья поспешили, взрослые выжидают. Подумалось, что у больших деревьев корни глубже, но с научной точки зрения, земля в определённых слоях уже не промерзает, значит, дело не в температуре. Можно предположить, что у больших и стареющих все процессы замедленные. Но почему-то хочется верить, что у деревьев просто есть память. Они — живые.
Почти монолог Болконского получился...
Времени нет. Оно — вода, или кисель, в зависимости от степени плотности. Жизнь — поезд. Это поезд бежит вперёд, а не лес за окнами убегает вдаль. Иногда выходим покурить на станции, а мимо Лев Толстой в лаптях. Нормальное явление. Фантомы. Я видела чёрного монаха в монастыре в Годеново. Шёл с ведром воды навстречу по разбитым каменным ступенькам, за спину хватался, кряхтел. Мне гид сказал, что монастырь поддерживают для туристов силами деревенских жителей, он — необитаем. Но потом нашла историю чёрного монаха в сети, не одна я его видела.
Иногда близкие люди — те, кто ещё живы, только не рядом, приходят фантомами. Шагал человек по этой улице или коридору, смеялся, а я теперь его частенько вижу во плоти, но воспоминанием, тем, кем был год-два-три... назад. Почему-то мы всех так и любим, фантомами, воспоминаниями. Что имеем не храним, потерявши плачем.

Говорят, началась третья мировая война. 2 державы, недоделившие мир в предыдущей войне, сцепились на территории маленькой страны и не успокоятся, пока не порвут её в клочья. Как же актуально сейчас звучат слова Достоевского о слезе ребёнка!
Война  — как дурное предчувствие. Но самолёты ещё летают.
Через три дня я увижу море. Улетаем в Черногорию.
Всё, о чём я мечтаю сейчас, — сфотографировать лучший в своей жизни закат.
А суть пацифизма проста: родина — это сад, который ты взрастил (семья, любимое дело…), если заботишься о нём — цветёт. Если Другие начинают делать то же самое, на планете наступит Рай. Если все побегут, некому убивать будет. Помню, играли в пейнтбол: а-ля война, массовое наступление. На моё «Мы же своих, впередиидущих, мочим», мне отвечали: «забей, это закон войны».
Так что… я ищу третий путь (зачем сражаться, если можно уйти, планета —  наш общий дом, и она —  огромна и неисчерпаема). Да, если что, я побегу, и мне ближе французы с их «дом там, где твоё сердце».
Tags: lytdybr, литература, особенности восприятия
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author