Марго Па (margopa) wrote,
Марго Па
margopa

Хроники апокалипсиса или из Ада в Рай

Город напоминает картинки из игры «Сталкер» - в центре вечная стройка-разруха, дымом костров Подмосковья окутанная.

Можно было бы взять камеру и наснимать отличных пейзажей а-ля «конец света», но не хочется. Все, что создается, должно нести в себе положительный заряд. Красоты и добра.

Мне тут сказали: поосторожней, не убий на бумаге – исполнится. Так что теперь буду писать только по смертям, которые уже были в моей жизни.

Хочется купить билет на самолет и рвануть в Сочи (там оставленные мною еще в апреле грозы), но Домодедово и Шереметьево отменяют рейсы, а билетов давно нет. Судя по количеству писем об отпуске в почте, Москва превратилась в город беженцев.

ЖД билеты до сентября даже не обсуждаются – поздно…

Можно сесть за руль и поехать на север, но на дорогах видимость 100 метров, и кажется, мало кого выпускают, вроде бы ЧП объявили.

В общем, «остаюсь, чтобы жить».

Пойду в кислородный бар в «Охотном ряду», если его еще не закрыли.


****

Это уже не «Сталкер», это уже «Сайлент Хилл»… Пепел на губах, дышать через раз. Солнце смеется одноглазым дьяволом сквозь дымовую завесу, северный ветер никогда не вернется. Тигр обещал мне волшебное лето. Да-да.

«Валить отсюда, в-а-л-и-т-ь»

Маленькая мастерская в городке у ледяного синего озера. Двадцать минут вниз по заросшей тополями улочке и я внизу – на набережной. Озеро столь огромное, что кажется морем.

- Возвращайся домой. Предыдущие жильцы сделали ремонт. Квартирка белая, чистая. Твоя. Ждет тебя.

Я люблю белые стены. Можно купить акриловых красок и нарисовать на стене море.

Море будет синеть и шуметь 24 часа в сутки. Будет дышать со мной.

«Валить отсюда»

Больная задыхающаяся Москва…

Стоп. Сейчас нужно вспомнить самую банальную историю.

Он – парень с крутыми плечами, девки гроздями вешаются. Она – маленькая и легкая. Он носил ее на руках 24 часа в сутки. Она была лучше всех. Теперь от нее осталось полчеловека. Скажем, трамвай. Глупость, ошибка, случайность. Но он так молод, у него все еще стоит. А ее уже будто бы нет. Некого больше носить на руках.

Валить отсюда, валить. Сохранить жизнь, молодость. Мы ведь пришли в этот мир, чтобы быть счастливыми, не так ли? Вот она, наша блятская натура, говорю себе. Всего лишь трамвай. Или смог и пожары. И ты уже будто бы и не любил никогда.

Стоп. Что-то странное происходит на площади. Два силуэта сквозь дым. Стоят и целуются. Словно обмениваются кислородом. По фигу им дым и всеобщая паника. Бьюсь об заклад: это лето для них будет лучшим, будет волшебным. Последним воспоминанием перед тем, как глаза закроются навсегда.

Да, я знаю, что делать. То есть ничего. Ждать северный ветер.

 

****


Самое потрясающее чувство – увидеть облака в небе, а не дымовую завесу. Когда-то их видела каждый день, даже не поднимала головы, а сейчас они кажутся чудом. Стоять на платформе и пить чистый северный ветер. Ветер пьянит, как кровь только что убитого животного.

Когда такса начало тошнить желчью, мы рванули из этого ада. Да, мы - маленькие предатели, зато спасшиеся.

На вокзале поливаю и пою его минеральной водой из бутылки.

Женщина: Скажи спасибо, что хозяйка есть. А каково тем, кто бездомный? Где они сейчас пьют? В Москве ни капли воды уже несколько месяцев.

Хочется напоить всех бродячих собак, но у меня воды только на нас двоих. И билет на поезд, купленный с черного входа, в кондиционированное купе. Не зря же я когда-то исколесила почти всю Европу и научилась входить именно в те двери. Я – ветер…

Пишу все это на балконе, глядя на зеленую траву по пояс, зеленые до третьего этажа разросшиеся деревья. Не верится. В Москве весна сразу превратилась в осень, в дым костров Подмосковья. Самое абсурдное сейчас мечтать издать книгу: больше нет ни одного дерева. Пророчество Павича. 

Сегодня опять снилась война. Какой-то мальчик, совсем молоденький, рядом. Мы сидели на крыше дома, на скамейке. Ее, наверно, туда поставили, чтобы смотреть вдаль на город. Мы любовались его руинами: почерневшие дома с выбитыми стеклами, выжженная трава, вспаханный гусеницами танков асфальт.

Он сказал: Война сюда придет завтра, а сегодня нужно как следует выспаться.

И протянул мне блестящую круглую конфету с надписью Ecstase.

- От таких не заснешь, - попробовала возразить я.

- Съешь две или три, - пожал он плечами.

Я лежала у него на коленях, во рту было сладко от конфет, он гладил мои волосы. Мне снился сон: синее-синее море, чайки, зелень лугов побережья, что волнуются в такт. Странный опыт: сон во сне. Музыка сфер. 7 нот, 7 цветов радуги, 7 чувств… сливаются в белый свет. Мгновения вечности, стучащиеся в двери времени.

Впервые в жизни пишу дневник для себя, мне кажется, я – на грани, мне кажется, вот-вот кто-то сменит слайды в моей голове, и я проснусь уже совсем другой, не смогу вспомнить себя настоящую. Буду читать эти строки, как чьи-то чужие.

Отделяю зерна от плевел, лишь два остаются, не меняются: как высказать белый свет, и где найти тебя, разлитого, как вино по бокалам, во множестве лиц, большинство из которых уже встречены и утрачены безвозвратно. Да, такое бывает. Иногда душу делят на несколько физических оболочек. Смешно, невозможно и глупо искать. Но ищу.

По набережной гуляют французы, стриженные под стрижей, и подружки в одинаковых платьях. Настолько похожие, что даже местные художники не берутся писать их портреты: два в одном получится. Постоянно задаю себе этот вопрос: зачем им нужна такая одинаковость, неужели столько парней меняются подружками от скуки в постели? Что-то подсказывает: как раз из таких подружек и получаются образцовые жены.

Здорово сидеть на гранитной плите, опустив ноги в воду и наблюдать полет чаек. Как в Юрмале. Синее-синее озеро – почти море, бело-голубое взъерошенное облаками небо, сосны, достающие до небес, золотые километровые пляжи за городом, почти Прибалтика. Приехала в родной город, а кажется, что нахожусь на каком-то фешенебельном курорте. И все незнакомое вокруг притягивает, будто вижу-ощущаю впервые. Опять скажут: видно, что ты из Карелии, в глазах Онега плещется.

Бесенок роет ямы в песке и строит замки. Такса-архитектор.

А за бортом метеора на Кижи растворяются в синей дымке дома и деревья. И вот уже вокруг ничего нет, только водная гладь, сверкающая серебром августовского солнца.

- Не получится, - вздыхает рядом парень с профессиональной камерой в руках.

Откидываю волосы с глаз, подставлю лицо под ледяной ветер, слепну от солнца…

- Получится, - говорю и делаю лучшую из своих фотографий на убогий мобильник.

Синее серебро.

Думаю, жизнь – это отпуск, каникулы, отдых от того, что там, и чего не знает никто, но там тяжелее, уверяю вас. Придется учиться пред-чувствовать, а не бежать, как осел за морковкой. Прометей, подаривший людям тайное знание, которое они позабыли, переводится, как пред-видящий.

Сразу вспомнилось: «Здесь нужно поцеловаться. Почему? Потому что красиво» и «Но этот день пока есть у нее, он же пока не прожит». Красота момента. Все остальное – ничто. Все, что с тобой происходит, важно лишь для тебя. Ваня был прав: мне не нужны ни деньги, ни слава, ни любовь, лишь гармония, покой и комфорт. Маленькая машинка Nissan Micro - мимо оливковых полей и пальмовых оазисов.

А что вы предпримите в отпуске, если под вашими окнами окажется стройка? Правильно, смените номер, или вообще переселитесь в другую гостиницу. Не нужно портить себе каникулы. Не проваливайтесь в бытовуху. Жизнь слишком коротка…

- Тебе нужен психиатр, - озабоченно вглядывается в меня Ленка.

Три часа ночи. Полируем красное вино пивом на скамейке у ее подъезда. Скамейка тонет в запахе невидимых в темноте цветов и парит меж звездами.

- Может быть, - улыбаюсь, - только в другом качестве. А еще мне кажется, что психиатр нужен всем вам. Вот о чем вы думаете? Где найти денег на новую машину, на садик для ребенка, на дачу, на дом, как расплатиться с долгами? Вы хоть раз в жизни бывали по-настоящему счастливы и безмятежны? Не неслись бы сломя голову за ненужной, невкусной морковкой? Но мы же ослы, - скажете вы. Да, только морковка ваша из папье-маше. Конечно же, вам об этом не сказали, не предупредили. А подумать?

Знаю-знаю, Сократа заставили выпить яд цикуты за то, что достал всех вопросом: Что есть добродетель? Никто не мог ей похвастаться, вот его и убрали с глаз долой, чтобы по площади можно было ходить спокойно по своим делам.

Может, мне тоже пора, потому что все верят, что на земле можно только страдать?

Не дождетесь, должен же быть хоть кто-то, кто выразит белый свет, кто научит вас любить эту землю.   

Храни, Бог, моих редакторов, они пока еще понимают и публикуют то, что пишу…

 

Tags: lytdybr, Карелия
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author