Марго Па (margopa) wrote,
Марго Па
margopa

моя революция

в желудке:

Красный карбонарий



Привезла из Венеции (Spaghetti alla carbonara): рецепт прост, получилось и дома, по-русски.

Сваренные спагетти перемешать с острым кетчупом (там был томатный соус) и слегка обжаренной ветчиной, сверху – тёртый сыр. По вкусу – перец. Запивать красным вином. 

 

 

и в душе: 

Нижеследующие три-четыре абзаца я пишу уже два года, а может, и больше.

Потому что самые страшные войны мы ведём внутри – сами с собой. Это как паранойя, как Война на Небесах. Если в течение многих лет задаваться одним и тем же вопросом, можно сойти с ума. Главное на него нет и не будет абсолютно верного ответа. Истинного. Но невозможно и ходить по канату, придерживаться золотой середины. Нужно выбрать по какую ты сторону баррикад. Раз и навсегда. Иначе ничего не получится.

Я о творчестве. О правде и красоте. Точнее, об актуальном и возвышенном.

Мне постоянно пишут: Ты на какой планете живёшь? В каком веке? В девятнадцатом?

У нас шампанское не пьют, сосут «Ягуар» и не целуются, а отсасывают друг у друга прямо на эскалаторе. Или вот ещё фраза: Крошка, как ты себя позиционируешь? (быдло-коммерсанты вышли на сцену). Таковы реалии жизни. Художник должен живописать.

В Венеции я смотрела на картины Беллини и думала о том, ГДЕ он находил столь одухотворённые лица для портретов? Не снизошла же к нему Мадонна, писал с реальной женщины. А теперь сравним с муклами постмодерна – Босх бы ужаснулся. Эти же муклы ходят по улицам и учат жить. Муклы и Реальные пацаны. Поток дерьма с экранов, из книг – отовсюду – неисчерпаем. Оседает внутри, как ртуть. Не избавиться. Я не знаю, как ваш, а мой организм уже отравлен. Я презираю «современную» прозу о подобных свиньях. Нет, я не о мате. Проза Дмитрия Горчева, к примеру, возвышенна. Я о деградации. И о том, что сунь любому такому «дрочеру» в руки не «глянец», а стихи Ники Турбиной, он забудет вообще как «дрочить», и вспомнит, что звезда – это тело не Дженнифер Лопес на обложке, а небесное. Если в прайм-тайм пустить «Затмение» Антониони, не думаю, что многие переключат: этот фильм до сих пор смотрится как «про нас», он – вечен.

Что же касается постмодерна, то вдруг заметила, как это слово произносят масквичи: паст-модерн, можно ещё ex – как «бывшая» в сочетании «ex-wife». Устарело ваше «дерьмо», дорогие мои. Бочка терпения переполнена. Даже Буковски уже не заткнул бы руками.

Очень мне понравилось, как это звучит у Дениса Драгунского (книгу пока не читала, но этот кусок мне близок):

«Наверное, в XIX и начале ХХ века наша цивилизация переборщила по части души. Поэтому-то и начался великий откат в сторону тела. Конечно же, маятник пойдет обратно, и довольно скоро. Поэтому важно не изуродовать себя (…) как раз накануне того дня, когда душа снова войдёт в моду».

В «списке моих слов-паразитов» (кто редактирует тексты, тот поймёт)  до сегодняшнего дня наряду со словами «уже», «даже», «самый» и «совсем» были «душа», «вечность», «бесконечность». Самой смешно сейчас!

Революцию довершила Венеция. Люди ходят по улицам города с окурками и огрызками яблок в руках – до урны, и никому в голову не придёт плюнуть на брусчатку. Венеция –музей под открытым небом, Храм, застывшая в камне музыка. И такие же застывшие от удивления – одухотворённые и прекрасные – лица на её улицах.

Я вспоминаю того мальчика-режиссёра с глазами Бемби, который твердил «Людям не нужна правда, им нужна красота». Теперь я знаю, что это значит: нужно дотягиваться и подниматься, а не опускаться до уровня и говорить на языке толпы. Нужен пример, окружение, которое делает человека Человеком.

Помог и писатель Владимир Сотников в блоге «Эксмо», взявший себе за главный закон искусства слова «Нагорной проповеди»:   

«В искусстве это будет звучать: твори то, что ты сам хотел бы услышать, прочитать – воспринять».

Одна из моих читательниц написала мне:

«…Радует, что все персонажи оказались по большому счету положительными, что в реальной жизни не так часто встретишь, но во что непременно хочется верить...»

 

Поэтому:

Я больше не собираюсь оправдывать ничьи ожидания. И никого слушать тоже не буду.

Мои герои – идеальны, с той точки зрения, что они сильные, смелые и образованные, на них хочется быть похожей, главным образом – мне. Я не стану писать о слабых, «слепых», дебилах, уродах. Даже если это называется живописать. Потому что и в жизни я никогда не сяду за грязный столик в кафе, не смотрю канал ТНТ, не хожу зассанными переулками – только по проспекту (и когда очень спешу и нужно срезать), смотрю на небо, а не на заплёванный асфальт под ногами, общаюсь с художниками, а не с менеджерами по продажам… Потому что с некоторыми "мадоннами Беллини" я знакома лично, и буду писать о них, а не об ублюдке, который пнул мою собаку.

Я буду писать о душе и вечности, о том, «куда приводят мечты», буду пить шампанское, писать банальные стихи о любви, плести «розовые кружева» и верить в романтику. Потому что это интереснее скандалов в коммуналках и взрывов в метро.

Потому что я – такая. Другие – иные. Каждому – своё.

Я помню слова Рембо:

«Я хотел изменить мир, но он слишком стар, чтобы меняться»

Поэтому я выбираю «башню из слоновой кости» Флобера – НАД морем распада. (По крайней мере, «мои грёзы» «красотой спасутся»)

Да, у меня будет трое читателей, но они будут стоить тысячи «реальных пацанов» и мукл. 

UPD.    
  

Забыла, кстати, что послужило последней каплей. Рассказываю:

Москва. Чистые пруды. Солнечный день. Мамочки с колясками гуляют по кругу. Я – в обед. Толпа: один стоит ссыт прямо в пруд (хорошо лёд ещё, лебедей нет), за ним – толпа таких же.

У меня (я иду мимо) 4 варианта:

1) я звоню в милицию.

Их забирают, отсидят 15 суток, вернутся и снова – по кругу. Но, скорее всего, у кого-то папа, в Москве у всех – папа. И в том, и в другом случае я теряю работу (наверно, знаете, как это быть свидетелем – неважно чего)

2) подхожу, спрашиваю: Что здесь происходит вообще? Исторический центр Москвы?!!!

Думаю, все в курсе, сколько стоит имплантация зубов.

В) прохожу мимо, смотрю на небо…

Забываю об этом.

3) Пишу «современную прозу»

Результат: все начинают ссать в пруд. Мы же – животные, обезьяны. Разве нет? Нету в нас ничего человеческого…

4) прохожу мимо, смотрю на небо, НО…

Создаю героя, который может уже не ссать, а хотя бы мочиться в белые унитазы. И пусть у него, как у Маяковского будет «боязнь грязных дверных ручек».

А ещё пусть он обязательно поймёт: что моча, как и он сам, – всего лишь органика, которая исчезает, растворяется. Но остаётся «кадр» в «хронике Бога».   

Что сработает?   

Tags: lytdybr, Венеция, искусство, литература
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments