Марго Па (margopa) wrote,
Марго Па
margopa

Закат

Вышла из парикмахерской с короткой стрижкой – медово-медным каре. Мастер возилась со мной часа два, тем временем начался закат. Причём, из тех пламенных и нежных, о коих вечно жалеешь. Если хоть раз в жизни у меня в такой момент окажется с собой фотоаппарат или хотя бы телефон, поставлю себе «галку» в графе «Жизнь удалась». Но в руках не было ничего, стояла и курила на крыльце, разглядывая, как медь медленно растворяется в розово-бардовом.  

 

Почему-то подумалось: ты вернулся. Ты всегда возвращаешься чем-то прекрасным: грозой поверх дыма в прошлое лето, превратившей дороги в зеркало, ясным закатом после обещанного урагана сегодня. Не знаю, правда ли это и можно ли связывать одно с другим, но всё равно – спасибо.

Ещё вспомнился журнал «Мы» – первый литературный для подростков. Мне было 12, тем, чьи «опусы» читала в журнале – не больше 20. Аляповатая цветная обложка, вкусно пахнущие странички. Когда перешла в одиннадцатый класс, мама не выдержала и спросила: Можно «Вас» сдать на макулатуру? Я пожала плечами. Ей претило держать на полке «это» рядом с «Юностью» и «Роман-газетой». Не знаю, я часто читаю вещи, опубликованные в «журнальном зале»: о российской глубинке, об алкоголиках-эмигрантах, «про то, как папа в детстве порол». Написано очень грамотно, но уныло. Понимаю, остро-социальная проза, но… Всякий раз внутри раздаётся грустный голос: А что нового ты, собственно, узнала из рассказа? Ничего? Признайся, ведь зря потратила время. Авторитеты ничего не изменят в твоей жизни.

А некоторые строчки стихов из «Мы» помню до сих пор. И кажется мне, это единственное мерило и доказательство того, что они были хорошими. Интересно, скольких авторов мы потеряли благодаря тому, что кто-то когда-то сказал им: Не майся дурью, иди работать, пейсатель, блин? И они ушли.

Сейчас смотрела на своё отражение в витрине и ярко, как никогда, вспомнилась сцена из повести (или романа?) из «Мы». Героиня в том месте, где герой пустил бы себе пулю в лоб, отправилась в парикмахерскую, коротко остриглась и выкрасилась в медный цвет. Шла вдоль пляжа, отражаясь в витринах, упорно твердила себе: «Новая жизнь, новая жизнь, новая жизнь…». Но прошлое не отпустило, ворвалось звонком телефона. Она купила фляжку бренди, села в шезлонг на пляже и плакала, долго – до позднего вечера. Была осень, никто её не тревожил. Ночью из-за новой прически и красных пятен от слёз на щеках её не узнал портье отеля – единственного места, куда могла пойти в чужом городе. Её выгнали ночевать на улицу. На этом роман (или повесть?) заканчивается. Помню каждое её движение, как застывший кадр из кинофильма. То же было с Лоригой «Токио нас не любит». Забыла книгу на скамейке, не дочитав. Критики писали: финал ужасен, непонятно к чему ФСБ, СССР, политика. И я не стала покупать новую, но до сих пор сцены, где герой смотрит на самолёты или мечтает о женщине в чёрном платье из своего прошлого, не отпускают. Великие мгновения, такие же, как этот закат без фотоаппарата. И никто ничего изменить уже не сможет во мне.

Новая жизнь… От зависимостей, конечно, принято лечиться. Но без некоторых из них жизнь невероятно пуста, как правильные – бездарные – тексты.    


Tags: lytdybr
Subscribe
Comments for this post were disabled by the author